Оглавление

Не­обы­чай­ные со­бытия, из­ло­жен­ные в этой по­вес­ти, не при­дума­ны мной, они име­ли мес­то в дей­стви­тель­нос­ти, да­же пуб­личное приз­на­ние под­су­димо­го. Я взял эти фак­ты из ста­рого су­деб­но­го про­цес­са в Шве­ции, из­ме­нил дей­ству­ющих лиц и пе­ренес дей­ствие в Аме­рику. Не­кото­рые детали я до­бавил, но толь­ко од­на или две из них яв­ля­ют­ся существенными.

М. Т.

Гла­ва первая
Том и Гек по­луча­ют приг­ла­шение

Это слу­чилось вес­ной, на сле­ду­ющий год пос­ле то­го, как мы с То­мом Сой­ером ос­во­боди­ли на­шего ста­рого нег­ра Джи­ма, ког­да его, как бег­ло­го раба, по­сади­ли на цепь на фер­ме дя­ди Сай­ла­са в Ар­канза­се.
Зем­ля уже на­чала от­та­ивать, в воз­ду­хе по­ве­яло теп­лом, и с каж­дым днем приб­ли­жалось то бла­жен­ное вре­мя, ког­да мож­но бу­дет бе­гать босиком, а по­том нач­нется иг­ра «в ша­рики», «в чи­жика», мож­но бу­дет го­нять об­руч, за­пус­кать воз­душно­го змея, – а там, гля­дишь, уже и ле­то, и мож­но ку­пать­ся. Лю­бой маль­чиш­ка в эту по­ру на­чина­ет тос­ко­вать и считать дни до ле­та. В та­кое вре­мя взды­ха­ешь, грус­тишь и сам не зна­ешь, что с то­бой тво­рит­ся. Прос­то мес­та се­бе не на­ходишь – хан­дришь, задумы­ва­ешь­ся о чем-то, и боль­ше все­го хо­чет­ся уй­ти, что­бы ник­то те­бя не ви­дел, заб­рать­ся на холм, ку­да-ни­будь на опуш­ку ле­са, си­деть там и смот­реть вдаль на Мис­си­сипи, ко­торая ка­тит свои во­ды да­леко-да­леко, на мно­го миль, где ле­са оку­таны слов­но дым­кой и так все вок­руг – торжес­твен­но, что ка­жет­ся, буд­то все, ко­го ты лю­бишь, умер­ли, и са­мому те­бе то­же хо­чет­ся уме­реть и уй­ти из это­го ми­ра.
Вы, ко­неч­но, зна­ете, что это та­кое? Это ве­сен­няя ли­хорад­ка. Вот как это на­зыва­ет­ся. И ес­ли уж вы под­хва­тили ее, вам хо­чет­ся – вы да­же са­ми не зна­ете, че­го имен­но, – но так хо­чет­ся, что прос­то сер­дце ще­мит. Ес­ли ра­зоб­рать­ся, то, по­жалуй, боль­ше все­го вам хо­чет­ся у­ехать, у­ехать от одних и тех же зна­комых вам мест, ко­торые вы ви­дите каж­дый день и которые уже ос­то­чер­те­ли вам; у­ехать, что­бы уви­деть что-ни­будь новенькое. Вот что вам хо­чет­ся – у­ехать и стать пу­тешес­твен­ни­ком, вас тя­нет в да­лекие стра­ны, где все так та­инс­твен­но, уди­витель­но и романтично. Ну а ес­ли вы не мо­жете сде­лать это, то вы сог­ласны и на мень­шее: у­ехать ту­да, ку­да воз­можно, – и на том спа­сибо.
Так вот, мы с То­мом Сой­ером за­боле­ли этой ве­сен­ней ли­хорад­кой в са­мой тя­желой фор­ме. Но не­чего бы­ло и ду­мать, что То­му удас­тся уд­рать ку­да-ни­будь, по­тому что, как он сам объ­яс­нил, те­тя Пол­ли ни­ког­да не поз­во­лит ему бро­сить шко­лу и ша­тать­ся без де­ла. Так что нас­тро­ение у нас с То­мом бы­ло са­мое уны­лое. Си­дели мы так од­нажды ве­чером на крыль­це и бол­та­ли, как вдруг вы­ходит те­тя Пол­ли с пись­мом в ру­ке и говорит:
– Том, при­дет­ся те­бе со­бирать­ся и ехать в Ар­канзас. Ты за­чем-то понадо­бил­ся те­те Сал­ли.
Я чуть не под­прыг­нул от ра­дос­ти. Я был уве­рен, что Том тут же бросит­ся к тет­ке и за­душит ее в объ­яти­ях, а он (вы по­думай­те толь­ко) сидел не­под­вижно, как ска­ла, не вы­мол­вив ни еди­ного сло­ва. Я чуть не зап­ла­кал от злос­ти, что он ве­дет се­бя как ду­рак, ког­да пред­став­ля­ет­ся такая за­меча­тель­ная воз­можность.
Ведь все мо­жет по­гиб­нуть, ес­ли он за­гово­рит и не по­кажет, как он счас­тлив и бла­года­рен ей. А Том си­дел и раз­ду­мывал, по­ка я от от­ча­яния уже не знал, что и де­лать. На­конец он за­гово­рил, да так спо­кой­но, что я прос­то зас­тре­лил бы ею, ес­ли бы мог.
– Очень жаль, те­тя Пол­ли, – ска­зал он, – ты ме­ня из­ви­ни, толь­ко я сей­час не мо­гу по­ехать.
Те­тя Пол­ли бы­ла так ого­роше­на этой хлад­нокров­ной дер­зостью, что по край­ней ме­ре на пол­ми­нуты ли­шилась да­ра ре­чи, а я вос­поль­зо­вал­ся этой пе­редыш­кой, что­бы под­тол­кнуть То­ма лок­тем и про­шипеть:
– Ты что, с ума со­шел? Раз­ве мож­но упус­кать та­кой слу­чай? Но Том да­же гла­зом не мор­гнул и толь­ко шеп­нул мне в от­вет:
– Гек Финн, не­уже­ли ты хо­чешь, что­бы я по­казал ей, до че­го мне хочет­ся по­ехать? Она тут же нач­нет сом­не­вать­ся, во­об­ра­жать все­возможные бо­лез­ни, опас­ности, при­думы­вать вся­кие воз­ра­жения – и кон­чится тем, что она пе­реду­ма­ет. Пре­дос­тавь это де­ло мне, я знаю как с ней об­ра­щать­ся.
Мне все это, ко­неч­но, и в го­лову не приш­ло бы. Од­на­ко Том был прав.       Во­об­ще Том Сой­ер всег­да ока­зыва­ет­ся прав – вто­рой та­кой го­ловы я не ви­дывал, – всег­да зна­ет, что к че­му, и го­тов к лю­бой слу­чай­нос­ти.
Те­тя Пол­ли приш­ла на­конец в се­бя и на­пус­ти­лась на То­ма:
– Из­ви­нить его! Он не мо­жет! Да я в жиз­ни ни­чего по­доб­но­го не слышала! Да как те­бе в го­лову приш­ло так раз­го­вари­вать со мной! Немед­ленно уби­рай­ся от­сю­да и иди ук­ла­дывать свои ве­щи. И ес­ли я еще раз ус­лы­шу хоть сло­во о том, что ты мо­жешь и что нет, то ты уви­дишь, как я тебя из­ви­ню роз­гой!
Мы пом­ча­лись в дом, но она ус­пе­ла щел­кнуть То­ма на­перс­тком по голове, и Том, взле­тая по лес­тни­це, прит­во­рял­ся, что хны­чет от бо­ли. Очутив­шись на­вер­ху, в сво­ей ком­на­те, Том бро­сил­ся об­ни­мать ме­ня; он был вне се­бя от счастья – ведь ему пред­сто­яло пу­тешес­твие! Он ска­зал мне:
– Мы еще и у­ехать не ус­пе­ем, как она нач­нет жа­леть, что от­пуска­ет ме­ня, но бу­дет уже поз­дно. Гор­дость не поз­во­лит ей взять свои сло­ва обратно.
Том соб­рал ве­щи в де­сять ми­нут, – все, кро­ме тех, ко­торые пред­сто­яло ук­ла­дывать те­те Пол­ли и Мэ­ри. По­том мы выж­да­ли еще де­сять ми­нут, что­бы те­тя Пол­ли ус­пе­ла ос­тыть и вновь стать ми­лой и доб­рой. Том объ­яс­нил мне, что ей тре­бу­ет­ся не ме­нее де­сяти ми­нут, что­бы ус­по­ко­ить­ся, в том слу­чае ес­ли она на­поло­вину вы­веде­на из се­бя, и двад­цать ми­нут – ког­да воз­му­щены все ее чувс­тва; а на этот раз они бы­ли воз­му­щены все до еди­ного. За­тем мы спус­ти­лись вниз, сго­рая от лю­бопытс­тва и же­лания уз­нать, что же на­писа­но в пись­ме.
Те­тя Пол­ли си­дела в мрач­ной за­дум­чи­вос­ти, пись­мо ле­жало у нее на ко­ленях. Мы при­сели, и она ска­зала:
– У них там ка­кие-то серь­ез­ные неп­ри­ят­ности, и они ду­ма­ют, что ты и Гек по­може­те им от­влечь­ся, «ус­по­ко­ите» их, как они пи­шут. Представляю се­бе, как вы с Ге­ком Фин­ном «ус­по­ко­ите» их! У них есть сосед по име­ни Брейс Дан­леп, ко­торый ме­сяца три уха­живал за Бен­ни, и на­конец они на­от­рез от­ка­зали ему. Те­перь он злит­ся на них, и это их очень вол­ну­ет. Как мне ка­жет­ся, они счи­та­ют, что он та­кой че­ловек, с которым луч­ше не ссо­рить­ся, и по­это­му они ста­ра­ют­ся вся­чес­ки уб­ла­гот­во­рить его. Они на­няли его ник­чемно­го брат­ца в ра­бот­ни­ки, хо­тя у них нет лиш­них де­нег и во­об­ще он им сов­сем не ну­жен. Кто та­кие эти Дан­ле­пы?
– Они жи­вут в ми­ле от фер­мы дя­ди Сай­ла­са и те­ти Сал­ли. Там все фер­мы приб­ли­зитель­но в ми­ле друг от дру­га. А Брейс Дан­леп – са­мый боль­шой бо­гач во всей ок­ру­ге, и у не­го це­лая ку­ча нег­ров. Он вдо­вец, трид­ца­ти шес­ти лет, де­тей у не­го нет; он ужас­но гор­дится сво­ими день­га­ми и очень лю­бит все­ми ко­ман­до­вать, и все его нем­но­го по­ба­ива­ют­ся. По-мо­ему, он прос­то уве­рен, что сто­ит ему толь­ко за­хотеть, и лю­бая де­вуш­ка с ра­достью пой­дет за не­го за­муж. И то, что он по­лучи от­каз от Бен­ни, ко­неч­но, дол­жно бы­ло взбе­сить его. Ведь он вдвое стар­ше Бен­ни, а она та­кая ми­лая и та­кая кра­сивая, – ну вы ведь са­ми ви­дели ее. Бед­ный дя­дя Сай­лас, по­думать толь­ко, с чем ему при­ходит­ся ми­рить­ся; ему и так ту­го, а он еще дол­жен на­нимать это­го без­дель­ни­ка Юпи­тера Да­нлепа толь­ко ра­ди то­го, что­бы уго­дить его брат­цу.
– Что это еще за имя – Юпи­тер? От­ку­да оно взя­лось?
– Да это прос­то проз­ви­ще. По-мо­ему, все дав­ным-дав­но за­были его нас­то­ящее имя. Ему сей­час двад­цать семь лет, а зо­вут его так с тех пор, как он впер­вые по­шел ку­пать­ся. Он раз­делся, и учи­тель уви­дел у не­го над ко­леном ко­рич­не­вую ро­дин­ку ве­личи­ной с де­сяти­цен­то­вую мо­нету, ок­ру­жен­ную еще че­тырь­мя ма­лень­ки­ми ро­дин­ка­ми, и ска­зал, что они по­хожи на Юпи­тера и его спут­ни­ков.
Маль­чиш­кам это по­каза­лось очень смеш­ным, и они ста­ли на­зывать его Юпи­тером. Так он и ос­тался Юпи­тером. Он вы­сокий, ле­нивый, хит­рый, трус­ли­вый, а в об­щем – до­воль­но доб­ро­душ­ный па­рень. У не­го длин­ные каш­та­новые во­лосы, а бо­рода у не­го не рас­тет. У не­го ни­ког­да нет ни цен­та, Брейс кор­мит его, да­ет ему свою ста­рую одеж­ду и ни в грош не ста­вит. А во­об­ще у Юпи­тера был еще один брат – близ­нец.
– А ка­кой он?
– Го­ворят, точ­ная ко­пия Юпи­тера. Во вся­ком слу­чае, был та­ким; толь­ко он вот уже семь лет как про­пал. Он на­чал во­ровать, ког­да ему бы­ло лет де­вят­надцать – двад­цать, и его за­сади­ли в тюрь­му. А он уд­рал и ис­чез – сбе­жал ку­да-то на се­вер. Иног­да до них до­ходи­ли слу­хи, что он за­нима­ет­ся во­ровс­твом и гра­бежа­ми, но это бы­ло дав­но. Те­перь он уже по­мер. Во вся­ком слу­чае, они так го­ворят. Они ни­чего о нем с тех пор не слы­шали.
– А как его зва­ли?
– Джек. Нас­ту­пило дли­тель­ное мол­ча­ние – те­тя Пол­ли ду­мала.
На­конец она ска­зала:
– Те­тю Сал­ли боль­ше все­го бес­по­ко­ит то, что этот Юпи­тер до­водит дя­дю до бе­шенс­тва.
Том очень уди­вил­ся, да и я то­же.
– До бе­шенс­тва? Дя­дю Сай­ла­са? Убей ме­ня бог, те­тя, вы шу­тите! Я не пред­став­ляю се­бе, что­бы его во­об­ще мож­но бы­ло рас­сердить.
– Во вся­ком слу­чае, те­тя Сал­ли пи­шет, что этот Юпи­тер до­водит дя­дю прос­то до бе­шенс­тва. Вре­мена­ми дя­дя до­ходит до то­го, что мо­жет уда­рить Юпи­тера.
– Те­тя Пол­ли, это­го не мо­жет быть. Дя­дя Сай­лас мя­гок, как ка­ша.
– И все-та­ки те­тя Сал­ли вол­ну­ет­ся. Она пи­шет, что из-за этих ссор дя­дя Сай­лас со­вер­шенно пе­реме­нил­ся.
Все со­седи уже го­ворят об этом и, ко­неч­но, об­ви­ня­ют дя­дю Сай­ла­са, по­тому что он про­повед­ник и не дол­жен ссо­рить­ся. Те­тя Сал­ли пи­шет, что ему так стыд­но, что он с тру­дом зас­тавля­ет се­бя чи­тать про­пове­ди; и все ста­ли ху­же к не­му от­но­сить­ся, и его те­перь лю­бят го­раз­до мень­ше, чем рань­ше.
– Ну и де­ла! Вы ведь зна­ете, те­тя Пол­ли, дя­дя Сай­лас всег­да был та­ким доб­рым, та­ким рас­се­ян­ным, не от ми­ра се­го – ну прос­то как ан­гел! И что с ним про­изош­ла, ума не при­ложу!

Глава 2