Приключения и авантюры Тома Сойера

Том Сойер – главный герой романа Марка Твена (Mark Twain): ‘Приключения Тома Сойера’ (‘Adventures of Tom Sawyer’) 1876-го. Сойер также появляется в трех других романах Твена: ‘Приключения Гекльберри Финна’ (‘Adventures of Huckleberry Finn’) 1884-го, ‘Том Сойер за границей’ (‘Tom Sawyer Abroad’)1894-го и ‘Том Сойер – сыщик’ (‘Tom Sawyer, Detective’) 1896-го.
Сойер участвует в действиях, по крайней мере, трех незаконченных произведений Твена: ‘Гек и Том среди индейцев’ (‘Huck and Tom Among the Indians’), ‘На школьном холме’ (‘Schoolhouse Hill’) и ‘Заговор Тома Сойера’ (‘Tom Sawyer’s Conspiracy’). Все три эти работы были опубликованы после смерти писателя, однако только в ‘Заговоре Тома Сойера’ сюжет изложен полностью. От двух других книг Марк Твен отрекся, написав всего по паре-тройке глав для каждой из них.
Вероятно, свое имя литературный персонаж получил в честь реально существовавшего Тома Сойера, жизнерадостного и видного пожарного, с которым Твен познакомился в Сан-Франциско (San Francisco, California), где писатель работал репортером в газете ‘San Francisco Call’. Твен слушал забавные истории пожарного Сойера о его юности с огромным интересом и время от времени что-то записывал в свой блокнот. Сойер заявил, что в один прекрасный день Твен подошел к нему и сказал, что собирается рассказать о днях жизни Сойера в своей книжке. Пожарный согласился, но только при условии, что его имя не будет запятнано на страницах романа.
Твен же признался, что создавал образ персонажа, складывая воедино характеры трех людей. Двумя другими были Джон Б. Бриггс (John B. Briggs), скончавшийся в 1907-м, и Уильям Боуэн (William Bowen), умерший в 1893-м. В качестве третьего реального образа Твен выбрал самого себя. Затем еще позднее писатель поменял свои ‘показания’, и утверждал, что Том Сойер – полностью плод его воображения. На этот выпад Роберт Грэйсмит (Robert Graysmith) заявил, что Твену, великому апроприатору, просто нравилось притворяться, что его персонажи вытекали целиком и полностью из его богатого воображения.
*****
По-разному живут в Санкт-Петербурге два брата — Том и Сид Сойеры. Примерный мальчик Сид — послушный тихоня и ябеда — живет “по правилам”, так, как полагается жить в Санкт-Петербурге (США) порядочному мальчику из благонравной семьи. А Тому эти правила не по вкусу, — Тома жители городка считают озорником и лентяем.
Скучно Тому на уроке. Двадцать пять учеников усердно зубрят — словно пчелы жужжат. Учитель дремлет, восседая на своем большом кресле, как на троне. Жарко, ни ветерка, как будто даже воздух замер от неподвижности.
Скучно Тому и в воскресенье. Умывайся, наряжайся и отправляйся в воскресную школу. Там опять зубрежка, длинные, непонятные стихи библии. Потом иди в церковь, слушай утреннюю проповедь. Все, что говорит проповедник, давно известно, прихожане изо всех сил стараются сохранить благочестивый вид, но природа берет свое, и они дружно начинают клевать носом.
Не любит Том школу. Разве мог его заинтересовать мистер Доббинс, жалкий, невежественный пьяница, которому наказывать учеников линейкой или розгами как будто доставляло злорадное удовольствие! Пышный парик прикрывал не только лысую, блестящую, круглую, как шар, но и совершенно пустую голову. Не дружба и уважение связывали ребят и учителя: отношения строились на страхе. А желание насолить мистеру Доббинсу, отомстить ему за его жестокость занимало умы даже самых маленьких.
Чему учил мистер Доббинс, каков был результат томительных, наполненных зубрежкой уроков, показали экзамены. Сочинения на темы, над какими трудились в свое время прабабушки; вместо искренних чувств и своих мыслей — избитые красивости, заимствованные слова и мысли. Недаром самые легкомысленные пишут самые набожные сочинения. Фальшь пронизывает всю систему воспитания, у ребят развивается привычка к постоянному лицемерию. Так и вырастают послушные ябеды, вроде Сида. Печальны и результаты бессмысленной зубрежки: примерный ученик, выучивший три тысячи стихов из библии, сделался почти идиотом — “такое напряжение умственных способностей оказалось слишком велико”. Понятно, что Том, живой и умный, не хотел так учиться.
Взрослые жили в Санкт-Петербурге скучной, серой жизнью. Когда в городок приехал окружной судья Тэчер — самая важная персона, которую горожанам приходилось встречать, — то они взирали на него с благоговением. Ведь он к тому же повидал свет — приехал из городка за двенадцать километров от Санкт-Петербурга!
Религиозное ханжество чувствует и видит Том на каждом шагу. Когда чей-то пудель, забежавший в церковь во время проповеди, уселся на жука, когда благочестивую тишину вдруг нарушил его дикий вопль, и, одурев от боли, он стал носиться между рядами молящихся, — это было развлечением не только для Тома, но для всех прихожан, напрасно пытавшихся подавить взрывы нечестивого, но искреннего смеха. Но хотя проповедей никто не слушает, их все же посещают торжественно и аккуратно.
Тому тесен душный мир “порядочного” мальчика. Его стремления и мечты, его жажда деятельности не находят выхода в стоячем болоте захолустного американского городка.
Том прочитал много книг, он хотел сделать жизнь такой же яркой, как в книгах, хотел стать таким же смелым и справедливым, как те герои, о которых он читал. Он жил своей жизнью, совсем другой, чем обитатели Санкт-Петербурга.
Лучшим другом Том выбрал Гека Финна. Пусть дома и в школе запрещают дружить с Геком — ведь он невоспитанный, “уличный мальчишка”! — пусть все маменьки презирают этого оборвыша, говоря, что он “лентяй, озорник и никого не слушается”, — для Тома Гек — друг до гробовой доски. Вместе с Геком Том ищет приключений. Ночью он потихоньку убегал из дому — разыскивать клад. Он придумывал игры, в которых мальчики были храбрыми разбойниками или воинственными вождями индейцев. Чтобы вести вольную, полную опасностей жизнь, они решили стать пиратами и даже удрали из городка на необитаемый Джексонов остров.
И вот что интересно: оказалось, что жизнь не “по правилам” Санкт-Петербурга, мальчишечья вольница, книги — лучшее воспитание, чем школа и церковь. Конечно, смешно, когда Том пытается ухаживать за Бекки; смешно, когда его, страдающего под окном рыцаря, обливают водой. Но разве Сид был бы способен на такой по-настоящему благородный поступок — вытерпеть за Бекки жестокую порку учителя? Разве хватило бы у Сида храбрости и сообразительности вести себя в трудную минуту так, как ведет себя Том, заблудившись с Бекки в пещере?
Самое большое мужество — мужество, которому могли позавидовать не только Сид, но и взрослые обитатели Санкт-Петербурга, — проявили Том и Гек, столкнувшись с несправедливостью: когда невиновный Поттер, сидя в тюрьме, ждал виселицы, а убийца Джо разгуливал на свободе. Мальчикам, знавшим тайну убийства, было очень страшно, и все-таки они, рискуя жизнью, преодолевая страх, спасли человека. А горожане, хотя знали о том, что Индеец Джо участвовал в преступлении на кладбище, так боялись его, так перетрусили, что решили не привлекать Джо к суду.
Главную цель, смысл жизни обитатели Санкт-Петербурга — американские мещане — видели в деньгах, в богатстве, хотя многие, может быть, в этом и не признались бы. Их жизненный уклад был построен на уважении не к человеку, а к его кошельку. Какой переполох поднялся, когда Том и Гек нашли клад и сделались неожиданно богатыми! Всколыхнулся весь город, даже самые солидные люди бросились искать клады, перекопали все окрестности, обыскали все заброшенные дома. Едкая насмешка звучит в словах Твена, когда он рассказывает, что некоторые жители “даже повредились в рассудке, не выдержав нездорового волнения”.
Том мечтает о другом: о свободной, героической жизни, о приключениях и подвигах. Его любимый герой — не миллионер, но легендарный Робин Гуд, герой английских народных песен и баллад, атаман разбойников, защитник народа, расправлявшийся с богачами. “Он был лучше и благороднее всех на земле, — говорит Том. — Теперь таких людей уже нет…” “Бедных никогда не обижал. Бедных он любил и всегда делился с ними по совести”.
Правда, Том и Гек, когда начали искать клад, тоже мечтали о золоте и брильянтах. Но когда клад был уже у них в руках, оказалось, что деньги им совершенно не нужны, что в их мальчишечьей вольнице богатство ни к чему.
“…Нет, Том, — говорит Гек, — не хочу быть богатым, не желаю жить в гнусных и душных домах! Я люблю этот лес, эту реку, эти бочки — от них я никуда не уйду”. И Том говорит: “Послушай-ка, Гек, никакое богатство не помешает мне уйти в разбойники”.
“Мальчики… пошли домой, — рассказывает Марк Твен, — сокрушаясь о том, что на свете больше нет разбойников… Они говорили друг другу, что скорее согласились бы сделаться на один год разбойниками в Шервудском лесу, чем на всю жизнь — президентами Соединенных Штатов”.
*****
Марк Твен любил повторять, что “Приключения Тома Сойера” — книга для взрослых. Между тем это повесть, в которой главный герой — мальчик. Марк Твен знал, что “Приключения Тома Сойера” полюбили ребята в Соединенных Штатах и за границей; он читал эту книгу своим детям. И все же Марк Твен был прав, когда говорил, что “Приключения Тома Сойера” нельзя считать только забавной детской повестью. В этой веселой книге о маленьком мальчике отразились глубокие и серьезные раздумья писателя о своей родине, о своем времени.
“Приключения Тома Сойера” вышли в свет в 1876 году. В истории Соединенных Штатов это было знаменательное время — бурное, полное надежд и разочарований. Только несколько лет назад отгремела гражданская война 1861–1865 годов — война между Севером и Югом, которая решила вопрос о том, быть ли Соединенным Штатам рабовладельческим государством или капиталистической страной. Победил Север, и рабство негров было отменено. Это была очень важная победа прогрессивных сил Америки. Но 70-е годы для многих американцев были вместе с тем и годами разочарований.
“Золотым веком” Америки гордо называли это время и конгрессмены в своих речах, и многие писатели в своих книгах. “Позолоченным веком” назвал это время Марк Твен в романе, написанном им вместе с другим американским писателем, Чарльзом Уорнером, незадолго до “Приключений Тома Сойера”.
Те, кто утверждал, что в Америке наступил “золотой век”, говорили, что в Соединенных Штатах каждый бедняк может стать президентом США или миллионером. На западе страны простирались незаселенные, еще неисследованные земли, и каждый, говорили они, может приобрести себе участок и стать фермером; недра земель полны полезных ископаемых, золота, — земли можно исследовать и разбогатеть. Делай деньги, стремись добыть золотые монетки! Это ведет к прогрессу и процветанию всей страны, всех граждан, — было их любимым утверждением.
Так думал сначала и Марк Твен. Но очень скоро он начал видеть и понимать, что в жизни все совсем по-другому.
“Мы коснулись одной печальной черты, — писал Марк Твен, — и олицетворение ее доставило нам мало радости — это позорная продажность, в последнее время вкравшаяся в нашу политическую жизнь и в немногие годы распространившаяся до такой степени, что разложение охватила часть каждого штата, каждой территории союза…” Стремление делать деньги, жажда золота губительны для человека и для нации. В конце книги Марк Твен восклицает: “Нет, героя читатель должен искать в другом веке, не позолоченном!”
Так писатель начал искать героя, не испорченного золотой горячкой. Так зарождалась повесть о Томе Сойере, о простом пареньке, не желающем жить “по правилам”, о мальчишечьей вольнице, которая так далека от порядков, царящих в Америке позолоченного века.